Boom metrics
Общество28 марта 2016 5:23

Леонид Журавлев: Сталинских палачей за расстрелы награждали орденами

«Комсомолка» побеседовала с создателем Книги Памяти жертв политических репрессий в Приамурье
Иван ЗУБАРЕВ
Подпись к фото: БАМЛАГ в Свободном был самым большим лагерем в СССР. Фото из архива редакции.

Подпись к фото: БАМЛАГ в Свободном был самым большим лагерем в СССР. Фото из архива редакции.

Сейчас Леонид Журавлев работает уже над 12-м томом Книги Памяти под названием «Враги народа - защитники Отечества». Книга эта о репрессированных, ушедших на войну из лагерей и спецпоселений, а также о детях (участниках войны) отцов, расстрелянных и осужденных по политическим мотивам. Известно, что многие заключенные даже награждались орденами и медалями за проявленные на фронтах Великой Отечественной доблесть и геройство. Дети «врагов народа» Василий Суворов и Георгий Губкин стали Героями Советского Союза, а Сергей Баженов - единственным амурчанином - участником войны, награжденным тремя медалями «За отвагу». У всех троих были расстреляны отцы.

По любому поводу

- Насколько я знаю, вы начали собирать сведения о репрессированных в том числе потому, что вас самого коснулся этот ужас?

- Действительно, я родился на спецпоселении родителей - в лесопункте Горкинского лестранхоза в Тыгдинском районе, куда мой отец был выслан после семи месяцев заключения в хабаровской тюрьме в 1933 году. А мать была репрессирована в Белоруссии, откуда отправлена в концлагерь Бушуйка Сковородинского района. Родители встретились уже после освобождения в 1935 году в вышеупомянутом лесопункте в Тыгдинском районе. А в целом у меня 30 ближайших родственников были репрессированы!

В 1991 году вышел Закон о реабилитации жертв политических репрессий. По регионам России стали создавать комиссии по реабилитации жертв сталинизма, и я постепенно как-то загорелся этой работой…

- Как вы собираете сведения, помогают ли вам простые амурчане?

- Я работаю только в архивах - ФСБ, МВД, прокуратуры, областного суда. Каждое слово должно быть документально подтверждено. У меня официальный допуск - я успешно прошел проверку, и мое репрессированное прошлое не помешало. А письма мне, конечно, идут пачками - и не только из области, но и из других российских городов, и даже из-за рубежа: Германии, Канады, США, Украины.

Леонид Журавлев. Фото: автора.

Леонид Журавлев. Фото: автора.

- Итог вашей деятельности на сегодня - 11 томов Книги Памяти…

- Да, в которых собраны сведения о 26 тысячах человек из 100 тысяч амурцев, репрессированных в период с 1920 года (как только в Амурской области установилась советская власть) и до 1950-х.

Пик большого террора пришелся на 1936 - 1938 годы. Политбюро ЦК ВКП(б) и Сталин спускают в республики, регионы лимиты по расстрелам «врагов народа» и направлению их в лагеря. Так, 31 июля 1937 года Дальневосточному краю, в который входила большая часть Амурской области, выделили лимит по первой категории (то есть расстрел) - 2000 человек, по второй категории (направление в лагеря) - 4000. А уже 31 января 1938 года лимит по расстрелам увеличили до 8000 человек. Самый масштабный лимит для края был принят в конце июля 1938 года - 15 000 человек по первой категории и 5000 человек - по второй. Решение подписывал секретарь ЦК И. Сталин.

Посадить или расстрелять могли по любому поводу. Рулевой на пароходе «Ярославль» выбросил в иллюминатор портрет члена Политбюро Кагановича - ему семь лет лагерей. Колхозный кузнец, по словам шептунов, явно настроенный враждебно к советской власти, потому что, видите ли, себя не проявлял, жил скрытно, замкнуто, на собраниях не выступал, - расстрел! В стране стоял психоз, все были смертельно запуганы.

По расстрелам даже проходили стахановские соцсоревнования! И сталинские прихвостни говорили: «Мы можем больше находить и расстреливать!» И палачей за эти зверства власти еще и награждали высшими наградами: орденами Ленина, Красной Звезды, Знаком Почёта!

Хотя и члены Политбюро могли попасть и под расстрел, и в лагерь - неприкасаемых не было. Так, в свое время были расстреляны три начальника УНКВД Амурской области.

Цена памяти

- Насколько я знаю, деньги на издание Книги Памяти вам приходилось собирать по крохам, власти не помогали, да и памятников репрессированным в области - по пальцам пересчитать?

- Все книги, кроме первой, изданы за счет спонсоров - за все это время я собрал 2,5 миллиона рублей. Что касается памятников, их действительно недостаточно. К примеру, шесть лет назад проводился всероссийский конкурс на проект памятника жертвам БАМЛАГа в Свободном - памятника нет до сих пор. На него нужны деньги - пять миллионов рублей. Понятно, что сейчас экономическая ситуация по всей стране сложная, но просто махнуть рукой тоже нельзя. БАМЛАГ - это самый большой концлагерь в СССР, через его подразделения в Амурской области с 1932 по 1953 год прошли 886 тысяч человек, из них умерли от голода, холода, болезней и расстрелов 115 тысяч человек.

- Сегодня для большинства фраза «враг народа», «члены семьи врага народа» - пустой звук. А тогда чем грозили такие названия?

- Детей оскорбляли в школах, выгоняли из классов. Членам семей «врагов народа» или вообще не давали работу, или самую черновую. Жен «врагов народа» расстреливали или направляли в лагеря. В вузы далеко не всех принимали. К примеру, мой брат, окончив семь классов, пытался поступить в сельхозтехникум на механическое отделение - не приняли, ну могли в качестве одолжения принять на зоотехника. В военное училище тоже не приняли. После армии брат смог поступить лишь на журналистское отделение в Алма-Ате (Казахстан). А когда в 50-х годах началась поименная реабилитация, брат все-таки стал военным, дослужился до полковника, но скольких сил и унижения ему это стоило!

ИЗ ДОСЬЕ "КП"

Леонид Матвеевич Журавлев. Бессменный за последние 24 года секретарь комиссии при правительстве Амурской области по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий. Родился 30 марта 1936 года. В 1963 году окончил БГПИ. Служил в Советской армии, 20 лет занимался педагогической деятельностью, шесть лет проработал на БАМе. С 1991 по 1998 год был помощником заместителя главы администрации Амурской области.

ТОЛЬКО ЦИФРЫ

По данным на 1935 год, в Амурской области работали 32 отделения БАМЛАГа. Наиболее массовые - в Рухловском районе (ныне Сковородинский): на ст. Урульга - 21 106 человек, в г. Рухлово - 15 000 человек, на ст. Ерофей Павлович - 14 000 человек; на ст. Магдагачи Тыгдинского района - 10 877 человек.

ИЗ ПЕРВЫХ УСТ

Из письма Галины Примизенкиной, Екатеринбург:

«Нашего отца, Михаил Гончарука, арестовали ночью в октябре 1937 года. Мне было десять лет, сестре - восемь. Пришли четыре человека: обыска как такового не было: изъяли документы, фото, именное оружие, наградные золотые часы и т. д. С мамой стало плохо (у нее были больные почки). Папа только и говорил ей: «Лена, я ни в чем не виноват, разберутся и меня отпустят»… В следующую ночь к нам тайком пришла мамина приятельница: «Срочно уезжайте - вас планируют арестовать». И мы сбежали из Благовещенска в небольшой городок Омской области - к бабушке и дедушке с папиной стороны. Только благодаря им мы выжили. И только к 1956 году мы узнали о смерти отца, узнали фамилии людей, выбивавших из него признания».

Из воспоминаний Павла Письменного:

«Моего отца, Федора Демьяновича, стрелочника на железной дороге в п. Прогресс, арестовали 21 августа 1938 года. В два часа ночи в дверь постучали. Все соскочили, хотя все, кроме самого младшего, не спали уже несколько ночей - уже ждали этого. У каждого из нас было задание, куда бежать и кого предупреждать, чтобы спасались. Ночь была очень темной, и я, выскочив из дома, угодил головой в винтовку охранника. Прогремели выстрелы… Меня прикладом ударил охранник, хотел заколоть штыком, но я увернулся. Кровь заливала глаза. Меня поймали, привели на станцию. Там сказали: «Пацана вывести и расстрелять!» Часовой вывел меня и сказал: «Беги!» - а сам дважды выстрелил в сторону. Отец написал нам, что приговорен к расстрелу по доносу Алексея Соловьева - мужа его родной сестры. Позже нам рассказал человек, который чудом выжил: заключенных везли на барже по Амуру, спихивали в реку и расстреливали».