Девятый дивизион, или Как я зарабатывал голубой берет

Окончание. Начало в №№ «КП» 5-т - 9-т.

В предыдущих номерах автор рассказал, как по собственной инициативе, через сайт Министерства обороны РФ, напросился в ВДВ и как прошли его первые дни в армии, о том, что такое быть «духом» в войсках, как наконец он перешел в статус «слона», совершил первый прыжок с парашютом и понял важность свой армейской специальности.

К концу службы забывается все плохое. Казалось бы, прошло меньше года, а за три месяца до дембеля все мысли были только о доме и о том, что отъезд домой близок как никогда. Пришло время, когда наш призыв оказался самым старшим среди срочников. Сегодня я рассказу, что такое дедовщина без дедовщины и как в ВДВ провожают домой.

Куць, Поленок и Искра

Так случилось, что начиная с весны к нам в дивизион стали переводить ребят из разведки. Как правило - за какие-то проступки, но мне было не особо интересно за какие. Вначале перед весенним полигоном к нам перевели двух парней из старшего призыва - Пашку Сысоева, с которым незадолго до этого у меня сложились товарищеские отношения, и Макса (рядовой Максименко, его имени, убей, не помню, все звали его Макс). Макс вообще был на тот момент лидером бригадной разведывательной роты, как минимум - среди срочников его либо боялись, либо уважали. Вообще, некоторые из моих дивизионных товарищей побаивались прихода ребят из разведки. В этом подразделении парни проходили гораздо более жесткую подготовку - как армейскую, так и неуставную. Для примера, если мы бегали на утренней зарядке три километра два раза в неделю, а в остальное время - по одному-два, и то не всегда с учетом времени, то разведчики бегали «трешку» на время каждое утро, даже зимой. Как ни странно, у меня с Максом сложились нормальные отношения.

Но настоящей радостью стала новость о том, что к нам переведут Никиту Куця. Могу сказать, что хоть и попали мы в разные подразделения, старались поддерживать общение. Если родители что-то присылали Никите, он всегда старался найти способ угостить меня. Если мне - я старался что-то передать Никите.

- Здорово, журналюга, - увидел я наутро улыбающееся лицо Куця. Оказалось, что он в казарме спал рядом со мной. Их перевели днем, когда я стоял в наряде по КПП, а в казарме появился только во второй половине ночи. - Вместе дослуживать будем.

Я заулыбался. Стало как-то тепло на душе, ведь нам нужно было уезжать из бригады последними, то есть, если бы не перевод Куця, сидеть бы мне одному из призыва в дивизионе да все задачи, которые лежат на старшем в подразделении призыве решать.

Чуть позже в дивизион переведут еще нескольких ребят из разведки, на сей раз потому, что разведывательную роту сделают контрактной и начнут готовить к международным антитеррористическим учениям «Мирная миссия».

Так в дивизионе появится Никита Поленок, рыжий веселый, юморной парень, уроженец Уссурийска, физический уровень которого мог удивить любого, но сам он напрягаться не любил в принципе. А еще Жека Искоркин из Находки, который попал в бригаду после служебки в Князеволконке. С двумя высшими образованиями, немного старше нас, Джонни, как мы его называли, был образчиком спокойствия и рассудительности. Вчетвером мы и дослуживали в дивизионе.

Проверку сдали!

Помню, как дембеля, а потом и старший призыв говорили в один голос, что ежегодную бригадную проверку по дисциплинам боевой подготовки наш призыв в дивизионе не сдаст, особенно всех волновало физо.

- Ни на что ваш дохлый призыв не способен, какие вы десантники, опозорите девятый отдельный ордена Красной Звезды гаубично-артиллерийский дивизион, а у него славная история, - часто слышали мы в начале службы.

И что?

А ничего.

Для примера - вот ситуация: проверка шла в полном разгаре, и мы как раз сдавали физо. Нужно было подтягиваться. И буквально за два дня до этого в шуточной борьбе с товарищем я потянул кисть правой руки.

- Ну хотя бы на троечку, Антоха, - просили меня друзья.

Я подтянулся на «отлично», замотав кисть обычным эластичным бинтом, а после еще пробежал стометровку на «хорошо».

В итоге мы сдали проверку на твердую «четверку».

Разделяй и властвуй

В конце мая мы остались в дивизионе одни из нашего призыва, то есть старшими. Не могу сказать, что мы полностью отказались от дедовщины как явления. Но мы постарались сделать ее такой, какой она была в чистом виде. Молодые делают больше, чаще ходят в наряды, на них же осталась уборка расположения и порядок в казарме. Однако мы не допускаем никаких издевательств и унижений. Мои дембеля часто говорили, что страх заставляет солдата выполнять свои обязанности, но я до конца дней буду уверен, что страху всегда можно противопоставить уважение. Чтобы к нам относились с уважением и исполняли наши команды, мы решили разделить обязанности и являться примером каждый в своем деле. Куць отвечал за физподготовку, он вместе с молодыми выбегал на зарядку и вместе с ними выполнял все - бегал, подтягивался, оттачивал ката рукопашного боя. Джонни учил молодняк бытовым премудростям службы - правильно подшиваться, бриться, делать кантики на затылке, разбирать, собирать и чистить оружие, а также вернул традицию вечернего наращивания полтинника за ВДВ перед отбоем (перед сном в ВДВ принято отжаться 50 раз - с криком «За ВДВ!» на пятидесятом разе). Все вместе мы отжимались, задорно славя Воздушно-десантные войска. Мне, как единственному боевому артиллеристу в призыве, досталась роль инструктора-артиллериста. Я с молодняком занимался на поле артиллерии, выдавая ту науку, которую вложили в меня офицеры и старший призыв. Рыжий (Поленок) помогал понемногу каждому, но больше мы были ему благодарны за позитивный настрой и здоровое чувство юмора.

- Надо больше улыбаться, скоро же домой. Какой смысл дохнуть тут, когда да дома пара месяцев, - часто выдавал Рыжий.

Но чем ближе была дорога домой, тем тяжелее становилось ее ожидание.

Мурзик

За время своей службы я поднял руку на сослуживца лишь единственный раз. Вообще, будучи духом, я дал себе зарок, что, когда придет время и я стану старослужащим, я не буду применять силу ни к младшему призыву, ни к духам. И мне было просто его исполнить - в младшем призыве в основном оказались мои земляки, парни из Амурской области. Когда они появились в дивизионе, я старался оказать им любую поддержку. А когда пришли по призыву мои духи, я вообще проникся к ним каким-то отеческим теплом. Но однажды мне все же пришлось нарушить свои обет, за что мне сегодня где-то стыдно, а в где-то смешно.

Дело было так. Я заступил в наряд дежурным по дивизиону. А дневальными со мной заступили Добрянцев (из младшего призыва парень из Якутии) и …Эльмурзаев (тоже из младшего призыва - ингуш). Так вот Эльмурзаев, или, как всего звали, Мурзик, не отличался большим умом, я бы даже сказал, был глуп и при всей своей безобидности умудрялся сделать так, что всем за него попадало.

В наряде дневальные спят каждый по полночи, дежурный не должен спать ночью вообще, время для его сна - с 10 до 13 следующего дня. Но… правила существуют… Тем более когда утром будет смотр оружия и тебе, как дежурному, придется открывать оружейную комнату - не поспишь.

Я дал указания своему наряду. Все по схеме, наводим порядок в умывальной комнате, туалете и бытовке. После отбоя я ухожу в дальнюю от двери канцелярию, готовлю план для начальника штаба и ложусь там спать на поставленную офицерами кровать. Если в дверь кто-то стучит, дневальный обязан - как в дневное, так и ночное время суток - спросить: «Воинское звание, цель прибытия?» Ночью после ответа, при любом раскладе, он может сослаться на то, что должен позвать дежурного, чтобы открыть дверь. На этом строится принцип «не спалить и не спалиться». Зная Мурзика, я не спал до последнего. Но часа в три ночи не удержался - в 4.20 мои дневальные должны были меня разбудить на доклад в штаб бригады, на который идут все дежурные подразделений.

Я проснулся от трясущего меня Макотая (еще один парень из разведки моего призыва, через два дня он уезжал домой).

- Антоха, Антоха, б… Там уже полчаса в дверь долбятся, а Мурзик спит, не открывает, - встревоженно сообщил мне Макотай.

Я подскочил, сердце билось со скоростью челнока швейной машинки.

Наскоро умывшись, я побежал к двери. Откуда-то из глубины кроватей раздался голос моего комбата - гвардии лейтенанта Максима Грозана (лучший, на мой взгляд, офицер дивизиона, его я всегда буду вспоминать с теплом).

- Сиротов, ты спишь там, что ли?

- Никак нет, я пишу отчет.

- Ну, тогда скажи своему дневальному - пусть принимает форму одежды номер шесть (наденет резиновый защитный костюм ОЗК и противогаз).

- Есть!

Мурзика я застал бегающим у двери. Нарушая все правила устава, я сразу открыл дверь - и пришло облегчение. На пороге стояли дежурные по разведроте и первому батальону.

- Мы полчаса долбимся, дневальный у тебя тот еще слон, - посмеялся дежурный разведки.

После доклада, перекурив возле казарм, но так и не сумев унять злость, я постучался в дивизион.

Мурзик тут же открыл дверь, не спросив, кто пришел, чем разозлил меня еще больше, и получил от меня тычковый удар в грудь. Мне почему-то тут же стало стыдно - несмотря на то, что из-за любви Мурзика ко сну я мог заработать серьезные проблемы.

521, 522, 523 - домой…

Как-то за полмесяца до дембеля мы традиционно вечером - незаконно, но под прикрытием собственной хитрости и наряда - сидели в отреставрированной Куцем каптерке. Кто-то ел корейскую лапшу, приправленную майонезом и тушенкой, украденной у зама по тылу, кто-то, как я, попивая чаек, занимался приготовлением дембельского берета и парадной формы. Парадку я вначале делать не хотел, считал, что уж больно это пафосно, к тому же для годичника. Но друзья уговорили, тем более что шили мы их демократично, без лишних понтов.

- Вроде домой скоро, а как-то страшновато домой. Что там? В головах-то у нас армейская наука да жизнь по распорядку, - неожиданно для всех и для себя выдал я вслух.

Все засмеялись, засмеялся и я.

Так случилось, что уволили нас раньше положенного срока на неделю. Из бригады все наши, кто из Амурской области, должны были уезжать 9 июля, а нас были готовы опустить уже первого, так решил комбриг. Билеты тем, кто возвращался в Благовещенск, а таких было шестеро, купили на третье июля. В дивизионе мы остались вдвоем с Куцем. В утро отъезда я встал за полчаса до подъема, сердце бешено стучало, чувствуя близость заветного момента, поезд должен был увезти нас в Благовещенск в полвторого ночи. После завтрака весь дивизион отправился на прыжки, а мы официально уже были уволены из части и прыгать не могли. Воспользовавшись отсутствием сослуживцев и офицеров, я и Куць отправились, переодевшись в гражданку, в город. Спортивный костюм, который я купил заранее, оказался слегка великоват. Незадолго до дембеля я переболел ангиной и после зимы (когда я серьезно набрал вес 79 кг вместо обычных 70 - 72) скинул килограммов восемь, пролежав в санчасти пять дней с температурой 39.

В городе мы купли последние необходимые в дорогу вещи.

- А пойдем китайской кухни поедим, - предложил Никита.

- Давай, - поддержал я.

После долгого перерыва мясо в кисло-сладком соусе и рис, такие родные для нас, амурчан, показались настоящими деликатесами. А еще мы позволили себе по баночке пива. Так началось наше пьяное прощание с армией.

Вообще, армия не хотела с нами расставаться. После обеда, когда мы, протрезвевшие и переодевшиеся, вернулись в бригаду, на плацу в 35-градусную июльскую жару командование затеяло массовую тренировку по РБ (рукопашному бою). Слава богу, что ограничились только отработкой ката (набор ударов с воображаемым противником). Все это закончилось в 16.00, в казарме я с удовольствием отмылся от пота традиционно нагретой в чайнике водой. Надел чистую тельняшку, спортивный костюм, кроссовки и берет… Хочу признаться, до того я спортивные костюмы в принципе не носил. Но сейчас он казался настоящим шиком. Через полчаса на центральном проходе дивизиона собрался личный состав дивизиона и разведроты, это было беспрецедентно. Такое случалось нечасто, может - никогда. Ребята пришли проводить Куця. Да что там говорить, благодаря Никите два не особо дружащих подразделения наладили по-настоящему теплые товарищеские отношения. На примере, как провожали нас, я расскажу, как в нашей бригаде, да подозреваю и во всех частях ВДВ, провожают дембелей. В одну шеренгу на центральном проходе выстраивается весь личный состав. Дежурный по подразделению берет список личного состава и зачитывает его имена, все традиционно отвечают «Я». Дембелей называют последними, вместо «Я» они произносят заветное: «Уволен в запас!» После этого личный состав начинает гудеть, изображая звук взлетающего вертолета или самолета. Дежурный считает высоту, на 900 метрах он кричит: «Пошел!» В это время ушедший в дальний от двери угол казармы дембель начинает зигзагообразно бежать к двери, где с табуреткой его поджидает молодой или товарищ из младшего призыва. Когда дембель добегает до открытой двери, тот, кто стоит с табуреткой, бьет его по заднице, дембель выпрыгивает в дверь и начинает вслух отсчет: «521, 522,523…» - как во время прыжка, только в конце вместо «Купол!» он кричит: «Домой!»

- Домой! - крикнул я, и вместе с безграничной радостью у меня что-то защемило в душе. Позже мы окажемся в гостях у начальника штаба, который будет угощать нас коньяком и подарит всем сувениры на память. Мне - томик с биографией Есенина, его любимого поэта. Признается, что уважает нас и жалеет, что, когда мы стали настоящими воинами, нас нужно отпустить домой. После то же самое скажут мне командиры взводов в казарменной канцелярии, тоже подпаивая коньяком.

- Вы же молодцы. Навели порядок, все ровно шло, можно было вам солдат доверить, - хвалили нас. Я был горд.

Добравшись до вокзала на такси, мы сели в поезд. Мы возвращались домой, хмельные и счастливые, но вместе с тем и грустные, оттого что часть свою мы оставили навсегда там, в 83-й отдельной воздушно-десантной бригаде, как мне кажется, по праву заработав свои голубые береты.

Вместо P. S.

Пошел бы я в армию, если бы все вернуть назад? Скажу прямо - обязательно! Несмотря на все трудности, на пережитые унижения и дурость, я ни на что не променял бы эту школу жизни. За двенадцать месяцев службы я стал жестче к себе и к миру, стал опытнее и мудрее во многих вопросах. Я узнал цену вещам и людям, которые на гражданке кажутся обычными. Научился отличать честь от понта, мужество - от показной храбрости. Я стал сильнее физически, то, что раньше казалось мне невозможным, стало привычным. Я узнал, что такое стратегия и насколько она важна. Осознал важность дисциплины и понял, чем она отличается от самодурства. Десантники говорят про ВДВ: «Не попал - радуйся, попал - гордись!» И я горжусь, часто - молча и без пафоса, иногда - с легким налетом хвастовства. Ведь девиз ВДВ «Никто, кроме нас!» как-то сам навсегда прирос к миру моей личности.

СОВЕТЫ БЫВАЛЫХ

Владимир Бойко, 64 года. ВДВ СССР:

- Относись к людям так, как хотел бы, чтобы относились к тебе. Будь сам примером, тогда тебя будут уважать. Эти нехитрые правила работают как в армии, так и на гражданке.

Николай Парфенов, 26 лет. ВДВ РФ, сержант запаса:

- Главное в армии - не терять бодрость духа. Именно от этого зависит качество твоей службы. Если сам к себе будешь относиться с уважением, тебя будут уважать и другие. Брейся, мойся, будь опрятным и всегда готовым к делу - и все будет нормально.

Андрей Ильин, 36 лет. Внутренние войска МВД РФ, рядовой запаса:

- Главный совет - не напрягаться. Ко всему нужно относиться философски. Все проходит, пройдет и служба.

Егор Крючков, 30 лет. Морская пехота РФ, рядовой запаса:

- Армия - это школа мужества. Нужно понимать, что там ты становишься мужчиной, а быть настоящим мужчиной - это труд. Нужно просто вбить себе это в голову, с этой мыслью все будет даваться легче. Ну и готовьтесь к армии - как физически, так и морально. Турник, бег и здоровый сон как образ жизни еще никто не отменял.

ОПРОС НА «КП. РУ»

Амурчане, расскажите, как вам служилось в армии?

1. Отлично отслужил, вспоминаю службу с теплом - 54 человека.

2. Было по-разному, но закончилось все хорошо - 54 человека.

3. Век бы эту поганую армию не вспоминать, дедовщина процветала, командиры занимались своими делами - 21 человек.

4. Да никак я не служил, и зачем оно мне, я там никого не знаю - 34 человека.

5. Другие ответы - 12 человек.

В опросе приняли участие 175 человек.